Вы знакомы с тайлером дерденом

Чак Паланик выпустит комикс-продолжение «Бойцовского клуба»: Книги: Культура: vanessaparadis.info

вы знакомы с тайлером дерденом

Вы - не более чем разлагающаяся органическая материя, как и все Они не знакомы с Тайлером Дерденом, и никто из их знакомых тоже не знаком. А можно и наоборот: уберись в своей комнате- доведи своих родителей до инфаркта; приготовь любимому вкусный ужин- пусть весь вечер ищет. Тайлер Дерден. — Вы знаете, что Тайлер, вы знаете, вы самый интересный из всех моих одноразовых друзей. В самолётах . Возможно, вы знакомы с ним многие годы и он очень, очень близок к вам. (Слова.

вы знакомы с тайлером дерденом

Для каждого отец — прототип Бога, а отец нас бросил. Что это тебе говорит о Боге? Ты должен понять, что Богу ты не нравишься! Он никогда тебя не. И, скорее всего, он тебя ненавидит. Но это не самое страшное в жизни. Понять, а не боятся. Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу. Мы продавали богатым женщинам их же жирные задницы. Поставь себя на мое место, думай как менеджер. Ведь человек, написавший это, опасен.

И этот тихий и приличный с виду псих может вдруг сорваться и он начнёт метаться из офиса в офис, держа армалит АR карабин, газовое полуавтоматическое оружие в руках и будет выпускать обойму за обоймой в своих коллег и сотрудников.

Возможно, вы знакомы с ним многие годы и он очень, очень близок к. Слова Тайлера звучат в моих устах. А ведь когда-то я был таким славным парнем. А может, просто не стоит приносить мне всякий мусор, который вы случайно подобрали. И спит всего один час ночью. Ты слышал о Тайлере Дердэне? Бойцовский клуб — наш с Тайлером подарок миру. Мы работаем на ненавистных работах, чтобы купить дерьмо, нам не нужное.

Мы пасынки истории, ребята. Без цели и без места. Мы не живём ни в дни великой войны, ни в дни великой депрессии. Наша великая война — война духовная.

вы знакомы с тайлером дерденом

Наша великая депрессия — наша жизнь. Большинство людей сделает чуть ли не все, чтобы избежать драки. Но только это необязательно. Вы даёте мне ставку независимого консультанта, зарплату я буду получать взамен на молчание о той информации, что мне известна. Мне даже не придётся приходить в офис. С этой работой я управлюсь и дома. Да что же это! Этой драке героя с Тайлером, происходившей на автомобильной парковке перед баром, были свидетелями пять молодых людей, наблюдавших за ней со смехом и удивлением.

Поскольку эти люди по фильму не знакомы с действующими лицами, нам кажется, что мы видим то же, что и они, то есть драку между двумя мужчинами. И только в самом конце фильма мы понимаем, что они видели, как нарратор катался и прыгал по парковке, сам избивая себя до крови. К концу фильма нам становится ясно, что нарратор не знал о своей двойной жизни, не знал до тех пор, пока ряд неоспоримых фактов не открыл ему глаза: Тайлер, его двойник, его идеальное эго, существует только в его сознании.

Когда другие действующие лица вступают в контакт с Тайлером, на самом деле они вступают в контакт с нарратором, перевоплощающимся в другую личность, в Тайлера.

Тем не менее было бы неверно понимать ту сцену, где Нортон сам избивает себя перед глазами потрясенного босса, только как свидетельство несуществования Тайлера; невыносимо болезненный и приводящий в замешательство эффект этой сцены состоит в другом — она раскрывает разыгрывает некоторую фантазматическую истину, прежде скрытую.

Избивая себя на глазах у босса, Нортон как бы говорит тому: Но ты слишком труслив, чтобы осуществить свое желание, так что я делаю это за тебя — получай то, чего действительно желаешь.

Почему же ты так потрясен? Ты не готов к такому повороту? Даже на совершенно формальном уровне самоизбиение делает очевидным тот простой факт, что господин становится не нужен: Я могу сделать это сам! Но это лишь фильм. Никто не готов быть настолько агрессивным по отношению к. В итоге даже особо преданная любовь многих зрителей к фильму объясняется скорее привлекательностью упоминавшейся примитивной философией. Примечательно, если герои фильма нашли в себе силы действовать, причем самым радикальным образом, то для зрителей кино стало лишь терапией наподобие тех групповых занятий, что посещает Джек, чтобы получить долгожданное облегчение и наконец заснуть.

Однако если это и так, то сегодня, к счастью, их больше.

Бойцовский Клуб

Тем не менее это свидетельствует о силе и притягательности кино. В этом отношении фильм ничем не отличается от литературного источника6. Озлобленный на сытый, самодовольный средний класс Чак Паланик, когда-то работавший автомехаником, продукты творчества которого не принимало ни одно издательство, лишь выплеснул свою злобу и ненависть на бумагу.

Он протестовал против потребления, потому что у него не было возможности потреблять. Искренняя злость, обращенная в литературное творчество, всегда очень хорошо продается. Главный герой разъезжает по Америке, оценивая последствия автомобильных аварий.

Бойцовский Клуб - Чак Паланик

С одной стороны, это выглядит как критика капитализма, который не будет действовать в ущерб себе, чтобы отправлять машины с неисправностью на доработку, с другой — может быть, именно эта работа провоцирует главного героя на психоз? И все же суть идеологии в картине пока что так и не ясна. Кажется, что в фильме присутствуют два совершенно несовместимых варианта прочтения окончания, отчасти зависящих от того, видите ли вы в качестве героя Тайлера Дердена или рассказчика. Во-первых, терроризм неприятен, однако, это единственный способ свергнуть корпоративный капитализм, и потому он должен быть принят — отсюда рассказчик является всего лишь трусом, отвергаемым своим вторым я, когда он пытается предотвратить катаклизм.

В поддержку этой концепции зрителю предлагается вид обрушивающихся зданий в конце фильма: Тайлер дает понять, что его цель — штаб-квартиры крупных финансовых и банковских компаний все кредитные задолженности исчезнут — фантазия, которая должна быть, безусловно, близка подавляющему большинству зрителей.

Однако это прочтение подкрепляется еще и тем, что в течение последних кадров выясняется, будто все, кто так или иначе находится в подчиненном положении в том числе работники ресторанов и даже полициякажется, стали членами подпольной организации: Во-вторых, корпоративный капитализм — великое зло, но терроризм единственное средство борьбы с ним, которое фильм предлагает является жестоким, расточительным, уродливым и однозначно отрицательным.

Это прочтение подтверждается, когда Финчер в своих аудиокомментариях к фильму на DVD сравнивает собрания бойцовского клуба Тайлера со съездом в Нюрнберге, а в аудиокомментариях актеров можно услышать согласованные мнения, что члены бойцовского клуба фашисты и дебилы. Так как членство, судя по кульминации фильма, включает в себя по большей части рабочий класс, подобные суждения могут показаться слишком обобщающими и неосторожными. Фильм потворствует той части аудитории к сожалению, довольно большойкоторая требует все больших доз бессильного отчаянья, только чтобы не начинать настоящую политическую революцию.

Робин Вуд обращает внимание на важные вещи, но в конечном счете он не прав. Во-первых, нельзя обращаться к комментариям как к дополнительному источнику. Это уже интерпретация; мы же должны работать с фильмом как с тем, что показано, возможно, даже бессознательно.

В этом случае второй тип интерпретации у Робина Вуда терпит крах.

Чак Паланик. Бойцовский клуб

Во-вторых, ни о каком организованном политическом протесте не может идти речь. Все дело в том, что победу в борьбе с финансовым капитализмом, если уж члены проекта определи его себе в качестве врага, нельзя одержать ни посредством уличных протестов, ни посредством террористических атак. Ведь власть капитала находится не в банках, она, как отмечает Славой Жижек, не сосредоточена ни в каком институте. Он — в нашем восприятии повседневной жизни, ежедневном потреблении, всеобъемлющей конкуренции и даже в наших страхах.

Тайлер Дерден чувствовал это интуитивно и все равно не смог обнаружить более действенных методов борьбы с капитализмом, чем уничтожение финансовой системы. Несмотря даже на то что это г. Более того, он даже не смог обнаружить их месторасположения, если говорить метафорически. Где же располагаются яйца, которые должен отрезать Тайлер Дерден? Ведь на самом деле главная задача — это не отрезать яйца, а найти.

Это тот самый момент, который может помочь объяснить вульгарная психоаналитическая теория. Дело в том, что бунт Тайлера — это бунт против того, кого нет, против отсутствующей власти, против отца, которого у Тайлера, как выясняется, не. Его отец не утратил свою власть в процессе взросления сына, и он не борется за нее: Ничто не может заменить мальчику фигуру отца — ни всемогущий дух потребления, ни тем более Бог.

Что это говорит тебе о Боге? Не потому, что это риторический вопрос, а потому, что это вопрос, который уже содержит ответ. Тем более что, как мы выясним впоследствии, ответить на него было некому, так как герой разговаривал сам с.

Не случайно эту фразу произносит именно персонаж Брэда Питта, а не Эдварда Нортона: Вероятно, женщина, мать могла бы стать отцом? И это снова проговаривает герой Брэда Питта: Поможет ли другая женщина в решении наших проблем? Однако перед нами снова лишь вопрошание, на которое уже получен ответ.

Это один из смыслообразующих моментов фильма, и вообще самых важный во всем фильме диалог. В итоге только шизофрения может справиться с неисчезающими проблемами: Очень важно понять, что главный герой не забирает власть отца себе, но создает власть отца заново. Решение, придуманное им, оказывается настолько эффективным, что его шизофренический фантазм превращается в отца всех других мальчиков, потерявших, а возможно, даже и не обретавших достоинство.

Таким образом, кино не просто подсказывает единственно возможное решение, как можно смириться с жизнью в современном мире, но и становится отражением духа эпохи — шизофрении.

Фильм не оставляет шансов роману. Экранизация сделала Чака Паланика знаменитым писателем, так и оставшимся автором одной книги, и вознесла Дэвида Финчера на недостижимую для него самого вершину.

Фильм и роман подобны Тайлеру и Джеку: Характерно, что нам так и не удается различить Тайлера в Джеке, поверить в его необузданный магнетизм и харизму. Джек — не пророк, не лидер, не вождь, как и Паланик. Мы встретились в странный период жизни этих двоих. В таком подходе человеческая реальность категорически выведена из "поля" теологии, тем более и в первую очередь - политической теологии.