Юляшь пишется с мягким знаком

Как пишется: "Надюш" или "Надюшь"?

юляшь пишется с мягким знаком

примерив теплую и мягкую шаль. — Одна женщина лет этот предупреждающий знак заранее Организаторы зывать Елене Ваенге, как пишется слово. «мечеть». Однако со мной. Прошу: «Юляш, иди ко. "что-то мне сегодня не пишется". и я, человек по природе своей мягкий и сердобольный, сжалился над ней и копеечку . И я понял сразу, что знак это. в заголовке письма: Ваш НИК(обязательно именно так как он пишется на форуме)! .. Милые мягкие тапочки, украшенные очаровательным рисунком. Юляш, тут с цветом не угадаешь, какой на складе положат, такой и будет . в забронированных аксессуарах они стоят без знака +, если их уже нет, .

Именно по этому он и переводит стрелки. Программирует всех на то, что во всем виноваты пендосы и хахлы.

«Дашь» как пишется правильно слово?

И надо таки обратить ваше внимание на то, что эту ситуацию создал именно Путин. Он уже пытается оправдываться тем, что эти "неприятности" обрушились бы даже, если бы не было КрымНашего.

юляшь пишется с мягким знаком

Именно он до этого и довел своей политикой. Сталин ито был умнее. Он готовился и максимально оттягивал возможность войны. А этот сам полез в капкан. И насчёт "не получится" - это не так,Жека. Ну а пендосы с чего нам,вдруг,сегодня информационную войну объявили? Мне кажется,что именно потому,что Путин всё делает правильно,нет?

Вечера Господа и Дамы. Уровень стратегического мышления, познаний в экономике и политике главстерха можно отследить по его "прогнозам" и "обоснованиям".

Помимо его обоснований того, что цены на нефть "врагам" опустить не удастся, обратите внимание на его рассказ про то, что будет с долларом, если таки цены на нефть упадут.

И посмотрите на то, где нефть и где доллар. И вот такой "стратег" вами рулит: А сегодня мы можем констатировать снижение объема денежной массы, она не растет уже больше года. Такая политика Центрального банка ставит крест на всех планах по импортозамещению. Если Центральный банк будет и дальше проводить политику удушения наших товаропроизводителей, не увеличивая объем денег, не создавая механизмы долгосрочного дешевого кредита, то никакого импортозамещения не. Политика Центрального банка наносит гораздо больший вред, чем экономические санкции.

А в сумме политика Центробанка и санкции ставят нашу экономику на грань катастрофы. В этом году нужно отдать Западу кредитов на млрд долларов — это порядка 4 трлн руб. Так, российской экономике не хватает 5 трлн руб. Даже президент их почернел А Минздрав предупреждал Нам то прибой не даёт Нужно чтобы был кто-то, кто готов и может эту массу произвести.

Нужно создать ему инвестиционные условия. Правовую, экономическую и политическую инфраструктуру. Именно по этой причине ничего не развивалось за все время благоприятной экономической коньюнктуры. А эта инфраструктура не может быть создана одним указом. И к тому же, как я уже неоднократно подчеркивал, создание такой инфраструктуры подрывает основы стабильности самого Путина, для которого эта его личная стабильность является наивысшим приоритетом.

Потому она и не могла быть создана и не может быть создана пока он сидит в Кремле.

Поиск ответа

Говоря простым языком, сколько денег ни выделяй, всё будет попилено, как это и происходило до сих пор. Достаточно вспомнить "подъем сельского хозяйства" госпожой Скрынник.

И стоимость кредитов определяется далеко не только указом президента. Она регулируется рыночными механизмами. Иными словами, вся их рефлексия без системного подхода не способна решить глобальные проблемы. Так что давайте это, закругляйтесь. Всю неделю вон как строчили сообщения, надо дать отдых пальчикам и глазкам, давайте ложитесь ребятки спать Существует много концепций управления современной страной.

Некоторые из них были реализованы на практике. Выборы лидеров управления заключаются в информационном воздействии на избирателей с предварительной фильтрацией кандидатур, которые приемлемы для правящей элиты. Большой разницы для американцев, выберут они демократа Клинтона или республиканца Буша.

Те же элиты те же войны по захвату чужих ресурсов. У нас в России ситуация аналогичная, правда более зарегулированная элитой, использующей административный ресурс.

По существу выборы без выбора и у американцев и у. Государственно монополистическая власть разных оттенков. Народ к выбору верховных лидеров отношения не имеет, все решается на самом верху. В том числе с помощью дворцовых переворотов. Выберут государственника, как Сталина - страна будет укрепляться. Придет к власти предатель как Горбачев, все сольют.

юляшь пишется с мягким знаком

Здесь тоже как повезет, кто власть наследует. Сильный лидер или сопля, умный или придурок. Варианты гипотетические, типа народной власти анархистов или коммунистов после построения коммунизма я не рассматриваю, считаю их утопиями. Не моё, но хотелось бы увидеть мнение Негоро Речь идет о противоречиях между трудом и капиталом.

Так как мир достиг технологического развития где простому труду как необходимости для пропитания места. Он нужен только как потребность для сложного труда. Проблема возникает в чем этот сложный труд Измерять. СССР развалился упершись именно в эту проблему. Будучи в Америке Григорий узнал от Гамильтона о проблеме геометризации. Если пояснить кратко, то речь идет об описании всех базисных трехмерных многообразий, из которых все остальные получаются путем склеивания. Доказательство этого списка многообразий и называется проблемой геометризации.

Она была сформулирована американским математиком Торстеном Thorsten. Для решения этой задачи Перельман выбрал не традиционные топологические методы - поскольку к этому времени топологи все свои средства исчерпали - а метод дифференциальной геометрии и уравнений в частных производных.

Конкретное нелинейное уравнение описывает эволюцию многообразий, которая стабилизируется. И вот когда Перельман описал возможные аттракторы точки притяжения этого дифференциального уравнения, оказалось, что они совпадают со списком Торстена. В том числе из этого следует знаменитая гипотеза Пуанкаре о том, что в этом списке только одна фигура, а именно, трехмерная сфера, является связной и односвязной Там он написал ряд статей по вещественной алгебраической геометрии и теории римановых многообразий, которые были высоко оценены современниками.

Не стоит путать римановы многообразия с римановыми поверхностями — многообразиями, которые локально выглядят как склейки комплексных плоскостей. Тут описана технология как из общества людей. Что нужно было делать, чтобы "слезть с сырьевой иглы" в нулевые?

Не получить до кучи "голландскую болезнь" и пр. Как вариант, можно было реализовывать двухсекторную модель экономики, когда сырьевики были бы отделены от остальной экономики или "выжаты" до общего уровня за вычетом инвестиционных программ. Это решалось бы национализацией или почти полным изъятием прибыли. При этом государство должно было бы тратить деньги очень осторожно, чтобы не попасть в ситуацию еще худшую, когда его расходы были бы неэффективнее, чем у частников.

Помимо инвестиционных Это были бы программы в зонах "фиаско рынка": Задачей было бы не допустить выливание шальных денег на рынок, с тем, чтобы не образовывались пузыри. Несырьевой сектор не проигрывал бы безнадежно сырьевикам конкуренцию за рабочую силу и капитал. При этом государство бы не собирало бы лишних налогов с бизнеса, который, в свою очередь не убивался бы дешевым импортом, а значит мог бы много инвестировать.

Государство тем самым стимулировало бы не столько спрос, сколько предложение. Вместо зон сверхпотребления Москва, в меньшей степени Питер было бы более менее равномерное развитие. Это то, о чем говорил Люттвак, на минуточку - республиканец, примерно то, что делали в Норвегии. Только все это было совсем невозможно. Не для того люди разрушали социализм, чтобы отдать прибыль от сырья государству в целях какого-то общего процветания. Скважинную жидкость с боями и судебными процессами на нефть в налогообложении нефтянки заменить смогли, то есть добились налогообложения.

А при почти полном изъятии прибыли или национализации был бы моментальный переворот. Поэтому консенсус был сформрован иначе, кривой, косой, но позволял как-то жить. Деньги сырьевиков, накачка спроса со стороны государства и пузыри позволили запустить важные отрасли и. Вот теперь постепенно приходит время, когда некоторые вещи можно будет пробовать сделать. Но похоже не добилась, следовательно грядут изменения. Перестойка - это истинно по Фрейду!: И напечатать под эти объемы новых рублей.

А кроме нужд на кредитование производства товарной массы, появятся еще нужды на выплаты зарплат и пенсий и на прочее. Это всё уже было в конце х и начале х, когда все дыры затыкали печатанием денег. Просто потому, что больше нечего было больше делать.

И это, заметь, когда еще инфраструктура совка не совсем умерла. И ты предлагаешь обратно к ней вощвращаться, когда ее уже нет и ее нужно создавать заново. Сама попытка такого перехода неминуемо поссеет финансовый и управленческий хаос похлеще перестроечного. Нак таком пути за полгода Путина вынесут из Кремля благодарные соотечественники на вилах. Я конечно извиняюсь, но все эти маниловские идеи и вообще весь взгляд на мир и, в частности, на экономику, который процветает сейчас в массах и даже в среди государственных чиновников, имеет в своей основе примитивность мышления и полное отсутствие знаний законов функционирования общества помимо рычагов "заплачу" и "посажу", которые используются Путиным.

Ваша большевистская система обречена. Её невозможно спасти никакими методами. С молоком матери, наверное, эту способность впитывают. От одного ее взгляда всё внутри переворачивается. Улыбается она, будто всё наперед знает. Ничему не удивляется, ничего не боится. Голова трещит, наверное, после вчерашнего, а глазом не моргнет.

Ни стеснения на лице, ни неловкости. Взгляд заострился и перестал быть спокойным. Чтобы проверить реакцию, залез ей под футболку и не грубо тронул пальцами чуть ниже груди. Маринка моргнула, напряглась и вздохнула глубже, будто толкаясь навстречу его замершей руке.

И снова вздохнула, не выдыхая. Маринка с тайным сожалением оторвалась от Сергея и вышла из комнаты. Нинка расставила тарелки с яичницей, насыпала в вазочку мелкого печенья и налила всем кофе. Ты можешь что-нибудь нормальное сказать? Вилку подай, а то я хоть и не мажор, но руками есть как-то не привык.

Нина вздохнула и принялась есть яичницу с колбасой. Егоровская машина в гараже, гараж открыт, значит братик дома.

Выкурив сигарету, Стэльмах открыла дверь и воровато протиснулась внутрь. Никем не замеченная, она благополучно пересекла холл и уже взбежала по лестнице, но остановилась. Услышала громкие женские стоны. Это Егорка снова у себя какую-то шлюху порол, а та орала так, словно ее не трахали, а резали.

Выругавшись про себя матом, Маринка сбежала вниз, прошла через гостиную в кухню и налила себе холодного апельсинового сока. Барная стойка была заляпана чем-то липким, в раковине скопилась грязная посуда. На полу валялись пустые бутылки из-под коньяка и виски. Даже посуду в посудомойку не может засунуть. Не будет она этот срач разгребать, пусть сам домработницу вызывает.

Декабрята Октябрьская болталка. Мой малыш - Основной

В гостиной не. Хотела сесть на диван, но на нем валялись шмотки совокупляющейся на втором этаже парочки. Отойдя подальше, уселась в кресло у окна и скривилась от омерзения, словно в нос ударил запах грязного белья. Господи, да когда он там кончит уже! Дом у них большой, но эта дура орала так, что ее было слышно даже в гостиной.

Марина включила телевизор и прибавила звук на всю громкость. Скоро крики затихли, и в комнату, прижимая полотенце к мокрой груди, на цыпочках вбежала егоровская шлюшка. Следом пришел Егор, молча накинул рубашку на широкие плечи, схватил пульт от телевизора и убавил звук до нуля.

Потом снял со среднего пальца правой руки кольцо, и Маринка зажмурилась, уже зная, что за этим последует. Брат размахнулся и отвесил ей звонкую пощечину. От удара ее головы мотнулась, рука со стаканом дернулась и сок расплескался на светлую футболку. Марина не повернулась, не заплакала, так и осталась сидеть на месте, глядя в сторону.

Пахнуло перегаром, Маринка еле сдержалась, чтобы не скривиться. Если твоя шлюха-мать не воспитала тебя, так я воспитаю! Но Егор отступил, надел кольцо и начал спешно застегивать пуговицы на рубашке. Давай уж с ядом, чтобы наверняка. Так что береги себя, детка. Егор, засмеявшись, покрутился на месте, словно что-то искал. Взял с журнального столика портмоне, сунул его в задний карман брюк.

Подскажите!!!

А то скоро Аркаша придет. Я тебе не домработница. Поднявшись к себе, Марина надолго залегла в горячую ванну, пытаясь смыть с себя все ненужные чувства.

Особенно влечение к Мажарину — совсем ей ненужное и ненормальное. Он из головы теперь не шел. Скорее бы… Лежала она в ванне долго, пока пена не растворилась и вода совсем не остыла. Разморенное этим покоем сознание впало в промежуточное состояние между сном и бодрствованием.

Мысли будто плыли рядом, не задевая дремотный мозг. Когда телефон зазвонил, ответила. Только утром номер этот увидела, уже наизусть выучила. Ну и что, что сердце сладко ёкнуло и по телу пробежала теплая волна. Виктор и Сергей, прыгая через ступеньку, взбежали на второй этаж. Дверь была приоткрыта, и они смело шагнули в квартиру. Сухонькая и живая старушка радостно им улыбнулась: Витюша, давай сюда, курточку, давай.

Я в зале положу на диван. А то ж видишь, всё уже пусто тут у. Мне ж Серёжа всё уже поснимал. А может, покушайте сначала, а? Вздохнув, он присел на диван и широкой пятерней провел по черным, чуть волнистым волосам. Окна выходили на юго-восточную сторону, и квартира до полудня нагревалась как консервная банка, уже было душновато. Они с Витькой спарятся, пока эти шкафы соберут. Вот в верхней упаковке. Так, Серый, давай тогда мы ее аккуратненько сдвинем. Потому что надо всё открыть, инструкцию найти по сборке.

Та, выполняя просьбу, юркнула на кухню. Я тоже, блин, хочу так отдыхать. Виктор добродушно улыбнулся старушке. Хорошая у Мажары бабка. Не сварливая, добрая, готова последнее ему отдать. Он ее тоже не подводил, она ж ему вместо матери. Пожилым разве много надо? Помощь, покой и забота. Вроде, говорил Витька, что скоро.

Пакуй чемодан на Канары. Это Михаил Анатолич с дачи мне вот занес. А то за плохого не отдам, у меня ж никого, кроме тебя. Витька хохотнул, вторив другу: Сначала проверим Анатолича на прочность и вшивость, потом баб Шуру ему будем отдавать. По двадцать шесть годков уже каждому. Ребята, пусть мусор сыпется. Я потом всё уберу. Он отступил, позволяя пройти в квартиру, и запер дверь. Тяжело лязгнули замки, и как-то тяжело у Стэльмах забилось сердце. Если бы Мажарин только знал, как трудно ей дался этот на первый взгляд бесшабашный и необдуманный поступок.

Но Сергей не. Он смотрел ей в глаза и чего-то ждал. Наверное, первого шага от нее, какого-то действия или слова. Ждал высокомерно, с холодком в глазах. Я не умею инициативничать. Не умею себя предлагать. Не привык, чтобы девки такие вот спектакли устраивали. Ничего такого он еще не сделал, чтобы ему нервы на прочность проверять.

Маринка на миг остолбенела от его слов. Потом ее взгляд забегал по комнате, словно она в мыслях уже собиралась убежать. Мажарин перехватил и этот бегающий взгляд, и ее саму, преградив дорогу к входной двери. Не надо нам. Но Марина всё же самоуверенно попыталась оттолкнуть Сергея и протиснуться к двери.

Это лишь рассмешило. Он схватил ее за плечи и поволок в спальню. И что прикажете с ним делать? А вопрос этот задали. Он совершенно дикий и, похоже, не в своём уме. Вам когда-нибудь доводилось отдавать приказ убить живое существо? И поверьте, вы мало потеряли, не приобретя этого опыта. А вот мне —. Попытайтесь снова сделать из него человека. Ответом мне было недоумение. Если не удастся… Если не удастся, придётся его усыпить. Встреча И лукавый же дёрнул меня пойти на это авроровское мероприятие!

Поддавшись уговорам Юли, я пришла, но с первой же минуты начала ждать, когда всё это закончится. Среди участников были и хищники, и люди, и по периметру зала стояли ломящиеся от яств столы. Вполне человеческих яств, которые уплетали с большим аппетитом и люди, и хищники. Как мы ухитрялись не выдавать себя — ведь мы не можем употреблять в пищу ничего людского?

Благодаря изобретению дока Гермионы — капсулы, которая, растворяясь в желудке, покрывала его стенки непроницаемой плёнкой, не позволявшей пище всасываться. Она держалась около пяти часов, после чего начинала растворяться, и до этого момента следовало прочистить желудок, дабы избежать отравления. В рот и нос мы брызгали аэрозоль, отбивавший на те же пять часов вкус и обоняние, в противном случае мы не смогли бы взять в рот ни куска человеческой пищи.

Отчёт о деятельности "Авроры" и её достижениях был невыносимо скучен и длинен. Я уже начала тайком позёвывать, когда вдруг мой взгляд скользнул по знакомому лицу. Были на мероприятии и представители прессы; так вот, среди них я узнала ту самую молодую журналистку, которую пришлось спасать от клыков озверевшего упыря в канун Нового года.

В центре дока Гермионы ей залечили укус на шее, а воспоминания о том происшествии стёрли, внушив, что на неё напал какой-то маньяк. Её взгляд встретился с моим, и мне почудилось в её глазах что-то… Нет, не то чтобы она меня узнала — не должна была, но что-то такое ей тоже "почудилось".

Ещё несколько раз я ловила на себе её взгляд, а потом началась пресс-конференция, и ей стало на какое-то время не до. Я хотела было улизнуть от греха подальше, но тут вдруг… Вспышка света, и снова — идущая по сумрачному коридору фигура в чёрном плаще. С замершим сердцем я видела, как она надвигалась на меня, слышала грозный звук её шагов, совершенно не чувствуя при этом своего тела… Когда я очнулась, пресс-конференция уже закончилась.

Пошатываясь, я вышла на улицу, под тёмное холодное небо, и с жадностью закурила. Ощущение чего-то неотвратимого, неумолимо надвигающегося на меня, как та фигура в видении, накрыло меня с головой. Ну вот, так и думала. Эта журналистка — тут как. И чего ей от меня надо?

А она симпатичная, когда не перепугана и не перемазана кровью. Улыбка славная, смех приятный. Было бы жаль, если бы та тварь её убила.

Не должно бы так. Но кто его знает? Я пишу статью об "Авроре". Я решила задать вопрос: Хм… Не могу по памяти перечислить все газеты, кормящиеся с руки "Авроры", но вполне вероятно, что эта входит в их число. Это она меня спросила? Её красивые глаза округлились так, что ещё чуть-чуть — и они вывалятся из орбит. В первый раз легендарная Аврора, в жизни ни от кого не бегавшая, спасалась бегством так позорно!

И от кого — от девицы с диктофоном! Впрочем, я сбежала от всех: Моё любимое место — фьорд Эйне — принял меня по-дружески, молча, без вопросов и ненужной болтовни. Здесь я могла быть. Я сидела рядом с кошкой и смотрела в море, слушала прибой, но сегодня что-то беспокоило меня в его шёпоте.

Он устало вздыхал — обо мне, о том что было и что ещё будет, и моё сердце тоскливо сжималось. Переговоры Если бы кто-то лет этак пять назад сказал, что мне суждено стать Великим Магистром Ордена Железного Когтя, я бы рассмеялась этому шутнику в лицо.

Я, когда-то изгнанная с позором из его рядов, теперь должна была стать в его главе? Пусть даже Ордена, находящегося в подчинении у "Авроры" и принявшего большинство положений её Устава, но всё-таки не упразднённого. Да ни за что не поверю! Но верить приходилось, хотела я того или. Ради целостности "Авроры" я должна была возглавить входивший в её состав Орден, у которого не было главы — только. Великого Магистра, старший магистр Ганимед Юстина, этот сладкоречивый старик, приславший мне прошение с переводом, как будто я была чужой.

Ну ничего, я ему это ещё припомню. Резиденция старших магистров в Антверпене представляла собой огромный особняк, почти замок, окружённый парком со старыми деревьями. Сейчас парк стоял без листьев, унылый и прозрачно-коричневый на тонком покрывале мокрого, тающего снега… Мы с Оскаром шагали через анфиладу комнат, следуя за дворецким. Высочайшие потолки, витражные стрельчатые окна, декоративные колонны в залах придавали этому дому сходство с готическим собором.

Ганимед Юстина и Канут Лоренция обитали здесь вдвоём; ни у того, ни у другого не было семьи, и кроме них в доме жила только прислуга. Оба старших магистра ждали нас в огромном зале, отапливаемом камином просто гигантских размеров. Впрочем, двум старым холоднокровным кровососам отопление было не так уж жизненно важно, и камин горел скорее для придания уюта этому мрачноватому залу.

Высокий, сухопарый Ганимед Юстина попытался придать своему высокомерному аристократическому лицу выражение глубокой почтительности при моём появлении, а Канут Лоренция, коренастый и какой-то мужиковатый, с грубым мясистым лицом, даже не удосужился поклониться.

Оба были облачены в старомодные, я бы даже сказала, старинные костюмы; аристократическому Ганимеду шло такое одеяние, а Канут с его крестьянским типажом выглядел как петух в павлиньих перьях. Канут свою коротко стриженую рыжеватую голову наклонил совсем чуть-чуть.

Ганимед усадил нас в тяжёлые кресла с резьбой на высоких спинках, и по его едва приметному знаку дворецкий принёс пакеты с кровью. Я бросила взгляд на Оскара. Чего я от него жду? Но ведь я сама приняла решение? Оба старших магистра слегка вздрогнули, а я ухмыльнулась. Оскар, аккуратно прикрыв ладонью губы, стёр невольную усмешку.

В таком случае не будем тянуть, назначим дату обряда. Поймав на себе холодный взгляд Канута, я услышала в своей голове: Я не полезла за словом в карман. Хотелось ещё показать язык, но я сдержалась: Да и для будущего Великого Магистра несолидно. Через неделю так через неделю. Я что-то не представляю себе тебя в этой роли. Я поцеловала Карину и сказала: Значит, пока никаких изменений. Если малыш заразит её… может быть, это произойдёт на более позднем сроке?

Как бы то ни было, ради стабильности, ради целостности, ради… да вот даже ради безопасности Карины и малыша я должна была это сделать. Надеть на голову диадему и покрыть плечи чёрным плащом… Вытерпеть ещё одно представление театра хищников.

Этому январю было суждено стать началом новой эпохи и для "Авроры", и для. Я наконец воочию увидела резиденцию Великих Магистров — старый бельгийский замок с сумрачными коридорами и полами из чёрного мрамора; именно в его подземелье меня судили и приговорили к заключению в Кэльдбеорг, но тогда меня доставили сюда с завязанными глазами, а сейчас никто не накладывал мне на глаза повязки.

Шёл мокрый снег, была ночь. Я ожидала, что моё обращение в Великого Магистра будет обставлено помпезно и торжественно — в обычном орденском стиле, но всё оказалось очень скромно. Ты выпьешь крови Первого из Великих Магистров и как бы родишься заново. Это было бы неплохо, если бы не оказалось правдой — без "как бы". И назад пути не было… Мрачные своды замка сомкнулись надо мной, облачённой в чёрную одежду и высокие сапоги.

Карина и Алекс выбирали кроватку для малыша, а двое старших магистров и Оскар ввели меня в холодный подземный склеп, озарённый мерцанием свечей; пронизывающий до костей холод чувствовала даже я… и сердце замирало. Мне поднесли кубок с какой-то бурой гадостью и сказали, что это — высушенная кровь Первого из Великих Магистров, разведённая талой водой из альпийских льдов.

Когда я выпила эту бурду, по вкусу напоминавшую болотную жижу, горло охватило пламенем, будто я глотнула перцовки.

Огонь распространялся на лицо, горело уже всё тело, адская боль скрутила живот, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Кубок упал и со звоном покатился по ледяному полу.

Пробуждение Сегодня меня с утра подташнивает. Вчерашний анализ крови показал, что метаморфоза пока не началась, все показатели в человеческой норме. Господи, ну и авантюру я затеяла! Ставить эксперименты на себе… Препарат "Плацента" ещё даже на кроликах не опробован. Раннее январское утро, темнота и холод. Но Алекс уже встал: Пять минут — и склоняется надо мной, умытый, выбритый и полностью одетый.

Алекс нежно гладит и целует мой ещё плоский животик, его прохладные руки заставляют меня поёжиться… и я ныряю в тепло одеяла. Когда он сытый, его кожа становится теплее, а когда голодный… бррр!

Ещё не завтракал, хе-хе… И всё равно он самый любимый и родной. Обвиваю его руками за шею, а он щекочет губами моё лицо. Не скучай, папа скоро вернётся. Узнав, что он — папа, Алекс чуть с ума не сошёл… от счастья. Радовался, как мальчишка… И стал гораздо нежнее и ласковее.

Я просто его не узнаю. Я-то думала, что он "старый солдат и не знает слов любви"! Сдержанный, деловой голос моего шефа: Там что-то не. Под одеяло проникает холодок тревоги. Сказали, уже на четыре дня дольше, чем должно. В общем, подробности узнаем на месте. Собирайся живо, я за тобой залечу. Так и знала… Нет, я чувствовала, что не следовало маме с этим связываться! Ну, где эти чёртовы тапочки?!

Так и есть, под кроватью. Собираюсь живо, как могу, но всё валится из рук. Чёрт, если из-за их дурацкой затеи с мамой что-то случится, я их там поубиваю нахрен всех!!! Некогда собирать осколки, надо быстрее одеваться.

Волосы в хвост, ноги в сапоги, руки — в рукава шубы. А вот и мой шеф. Бельгия — красивейшая страна, но нам сейчас совсем не до осмотра достопримечательностей. Мы прибываем в пункт назначения в семь утра по местному времени, в дождливо-снежных сумерках. Старый замок выглядит просто жутко, нигде не видно живого света, нас никто не встречает… Нет, кажется, встречает.

Мы спускаемся в холодное подземелье. Так холодно, что дыхание превращается в туман, вырываясь изо рта, шаги отдаются гулким эхом под сводами. Небольшое помещение вроде усыпальницы, пламя свечей и… Господи, мама. Она лежит на каком-то каменном столе — прямоугольной глыбе с высеченными по бокам барельефами, вся в чёрном, руки сложены на груди. В лицо и смотреть боюсь… Белое, мёртвое. Волосы зачёсаны назад и аккуратно, строго убраны, под головой мягкий валик.

Гермиона сразу же принимается за обследование, а я стою столбом, забыв все свои навыки и обязанности. В горле — ком. Гады, сволочи, что они с ней сделали… Зачем это всё! Рядом стоят двое хищников: Холодные щупальца их взглядов обвивают меня, а клыки с удовольствием бы вонзились в мою плоть, но они держат себя в руках. Матёрые хищники, старые, как этот замок, и холодные, как каменные глыбы.

Попробуем покормить её через зонд, это может помочь выходу Авроры из этого состояния. Почти не чувствуя под собой ног, я приближаюсь. Гермиона достаёт пакет с кровью и разматывает зонд, а моя задача — держать маме голову.

Осторожно просовываю руку под шею, приподнимаю, перемещаю руку под плечи… Какая же она холодная — как кусок льда. Бедная моя… Гермиона не успевает ввести зонд — глаза мамы открываются! Сердце замирает от радости, но уже в следующую секунду происходит что-то невообразимое… Миг — и я стиснута в железной хватке рук, а в лицо мне скалится клыкастая пасть!

Оскар, Гермиона и оба старых хищника — все вчетвером отрывают от меня рычащее чудовище с безумными глазами, кровожадно пожирающими.

Вчетвером наваливаются на неё, удерживая за руки и ноги, а оно бьётся и рычит, видя только свою цель — меня?! Чувствую спиной холод каменной стены, а мама, обезумев, пытается разбросать в стороны удерживающих её Оскара, Гермиону и двух хищников. Комнатка наполнена диким, звериным рыком, сквозь который я слышу крик Гермионы: Пока мы можем её держать! Голос моего шефа, как тонизирующий укол, резко приводит меня в.

Я кидаюсь к раскрытому чемоданчику, нахожу шприц-ампулу, рву упаковку. Колоть лучше в шею или плечо, но как подступиться? Она бьётся мощными рывками и рычит, как тигрица, четверо хищников еле удерживают её!

Прицелившись, я таки вонзаю иглу ей в шею… Всё. Спирт в количестве пяти граммов действует как релаксант и сильное успокоительное, причём быстро: Глаза всё ещё скошены на меня, в них горит необузданная жажда… Господи, как она могла напасть на меня?

Неужели все её слова о любви — пустой звук, и я для неё лишь пища… жертва? Оскар и рыжий хищник для страховки придерживают маму, а мой шеф ловко вводит зонд.

Кровь льётся в желудок, и тело мамы подёргивается, но уже не так страшно, как минуту. Это конвульсии удовольствия от насыщения… И я понимаю: Но видеть в её глазах, всегда смотревших на меня ласково, выражение безумного плотоядного желания было всё же жутко… Ослабленная спиртом и умиротворённая изрядной порцией крови, мама лежит спокойно, обводя вокруг себя взглядом — каким-то пустым, мутным, усталым.

Сжимает и разжимает кулаки, шевелит пальцами. Оскар хмыкает, а рука Гермионы обнимает меня за плечи. Неужели она не узнала мой запах?. В горле — солёная горечь. Но она жива, шевелит пальцами… ЖИВА, и это главное. Ночь в замке Мама засыпает — теперь уже нормальным сном. Мы сидим в огромном, холодном и неуютном зале у горящего камина. Хищники угощаются кровью из пакетов, а меня тошнит.

Да ещё эти двое незнакомых хищников так и едят меня глазами… Особенно рыжий. Гермиона и Оскар меня в обиду не дадут, если что… Хотя кто его знает. Кажется, это какие-то важные шишки в Ордене. Аристократ расплывается в сладкой улыбке, от которой у меня становится как-то гаденько на душе.

Мне не нравятся оба старших магистра; но если по простецкой физиономии Канута видны все его намерения, то Ганимед, похоже, тот ещё лицемер — из тех, кто мягко стелет, да жёстко спать.

Мы с Гермионой остаёмся в замке — дежурить возле мамы и наблюдать за её состоянием. В спальне, которую мне предоставляют, жарко топится печь — по настоянию Гермионы, которая знает о моём положении и всячески заботится обо.

Мне даже приносят еду — горячее какао и булочки с маслом.

Написание разделительного "ь" и "ъ" знаков

Кто и когда всё это раздобыл, я не успела заметить. Впрочем, еда не идёт мне впрок — меня тошнит. Чувствуя себя не вполне хорошо, я всё-таки настаиваю на том, чтобы дежурить около мамы первой — сколько смогу, а потом меня сменит Гермиона. Она с явной неохотой соглашается, добавив: